Николай Гумилев
Христос
Он идет путем жемчужным
По садам береговым,
Люди заняты ненужным,
Люди заняты земным.
"Здравствуй, пастырь! Рыбарь, здравствуй!
Вас зову я навсегда,
Чтоб блюсти иную паству
И иные невода.
"Лучше ль рыбы или овцы
Человеческой души?
Вы, небесные торговцы,
Не считайте барыши!
Ведь не домик в Галилее
Вам награда за труды, -
Светлый рай, что розовее
Самой розовой звезды.
Солнце близится к притину,
Слышно веянье конца,
Но отрадно будет Сыну
В Доме Нежного Отца".
Не томит, не мучит выбор,
Что пленительней чудес?!
И идут пастух и рыбарь
За искателем небес.
К началу>>
Владимир Бенедиктов
Ночная беседа
Ночь немая, ночь Ерусалима
В чёрных ризах шла невозмутимо,
Обнимая с высоты Сиона
Портики, чертоги Соломона
И Давида. Царство иудеев,
Где парила слава Маккавеев,
Почивала со своим Сионом,
Без царей, под кесаревым троном,
И казалось, под десницей Рима
То была лишь тень Ерусалима.
Но иная слава блещет снова
В Божьем граде: эта слава - Слово;
Эта слава - не в доспехах бранных,
Не в венках из роз благоуханных,
Не в сиянье позлащённых храмов,
Не в куренье сладких фимиамов,
Эта слава - Агнец, Сын Эдема,
Он, рождённый в яслях Вифлеема,
Правды Друг, нечестья Обличитель;
Не вельможен сан Его - Учитель.
Ночь немая, ночь Ерусалима
В чёрных ризах шла невозмутимо.
Не привыкший к блеску и чертогам,
Отдыхал Он в домике убогом.
Кто же сей полночный посетитель,
Что, войдя, воззвал к Нему: "Учитель!"
Это взросший в хитрости житейской,
Мудрости исполнен фарисейской -
Никодим. В глухую ночь, негласно
Он пришёл к Тому, что самовластно
Всюду ходит смелою стопою,
Окружён народною толпою,
И, власы рассыпав по заплечью,
Говорит могучей, вольной речью,
И глаголом нового закона
Оглашает портик Соломона.
Вот они: Один - с челом открытым,
Озарённым мыслью и облитым
Прядями волос золотоцветных,
С словом жизни на устах приветных,
Тихо-мощный, кротко-величавый, -
И другой - с главой тёмно-курчавой,
Крепкий в мышцах, смуглый, черноокой,
Отенён брадой своей широкой,
Слушает, облокотясь, и в диво
Углублён лукаво и пытливо
Думами. - Беседуя в час ночи,
Свет и тень глядят друг другу в очи.
Что ж? О чём беседа их ночная?
О делах ли, в коих жизнь земная
Вся погрязла? - Нет, их рассужденья -
О великом деле возрожденья.
Никодим! Внимай сердечным слухом:
Смертный должен возродиться духом,
Лишь тогда и жизнь его земная
Обновится, - взыдет жизнь иная.
Человек! Вотще твои стремленья
К благодатной манне обновленья
На нечистом поприще, где каждый
Дышит благ материальных жаждой.
Возродись! - И да не идет мимо
Та с Христом беседа Никодима!
1860 - 1870-е годы
К началу>>
В.В. Набоков
Сказание (из апокрифа)
На годовщину смерти Достоевского
Садом шел Христос с учениками…
Меж кустов на солнечном песке,
Вытканном павлиньими глазками,
Песий труп лежал невдалеке.
И резцы белели из под черной складки,
И зловонным торжеством
Смерти заглушен был ладан сладкий
Теплых миртов, млеющих кругом.
Труп гниющий, трескаясь, раздулся,
Полный склизких, слипшихся червей…
Иоанн, как дева отвернулся,
Сгорбленный поморщился Матфей…
Говорил апостолу апостол:
"Злой был пес и смерть его нага,
Мерзостна…" Христос же молвил просто:
"Зубы у него как жемчуга…"
К началу>>
Лев Болеславский
Благая часть
Наш выбор - каждый день и час.
Вся жизнь расколота на части.
Воистину блажен и счастлив
Тот, кто избрал б л а г у ю часть.
Кто смог всю душу, не деля,
Отдать Христу - в любви без меры,
Кому с доверием и верой
Открыты Небо и Земля.
Тот, кто избрал благую часть,
Не соблазнится остальными,
И суетными, и больными,
Где правит всласть мирская власть.
Тот, кто избрал благую часть,
Да обретает целость, цельность
И новой выси беспредельность
И не дает душе упасть.
Не устрашась, не омрачась
От тьмы земного эпилога,
Всю вечность примет в дар от Бога
Тот, кто избрал благую часть!
К началу>>
Лев Болеславский
(из цикла "Сын Человеческий")
Въезжал в столицу среди рук воздетых,
Отверстых ртов, завороженных глаз.
И под ноги Ему народ, теснясь,
Бросал охапки финиковых веток.
Маша платками шли, в лицо дышали,
И ослик, на котором ехал Он,
Подрагивал под шум со всех сторон,
Косился, нервно прядая ушами.
"Се царь грядет, - кричали, - Сын Давидов!
Осанна в вышних! Славу сотворим!"
Плащи, туники, стлали перед Ним,
А Он молчал, тоски Своей не выдав.
Лишь в глуби глаз таилась сиротливость:
"Забыли души ваши о пути,
Зародышами зреют во плоти,
Как люди вы еще не сотворились.
Мессию ждете, а когда приходит,
Встречаете как нового царя,
По рабски власть одну боготворя,
Привычка к власти у людей в природе.
Привыкли, что всегда ведет их кто-то,
Всю жизнь решает, думает за них".
Он улицею ехал напрямик,
Распахивались двери и ворота.
"О, как они желают рая быстро,
Что Божество, подай им волшебство!"
Кругом глядят из окон на Него
Не в жажде правды, а из любопытства.
Увидел: девочка идет сторонкой,
Приблизилась, погладила осла,
Опреснока кусок ему дала,
А тот лизнул ладошку ей тихонько.
"Дитя - в нем нет слепого подчиненья,
Оно свободно! Только на пути
Иных все больше…" Души их спасти
Он шел, предвидя все Свои мученья.
А краски Пасхи, а лучи нисана
Ложились мягко, словно акварель,
На храм, на Силоамскую купель,
На холм Голгофы, проступивший странно.
День раскрывал горячие объятья,
Весь полный аромата от садов,
И оставалось ("Отче, Я готов!")
Всего пять суток до Его распятья.
* * *
Дорогой в камне и тропой в песке
Он шел с учениками из Вифании.
И было так: взалкав в то утро раннее,
Смоковницу узрел невдалеке.
Она стояла с кроною в пыли,
На мир глядела сумрачно и замкнуто,
И плотная, с ворсистою изнанкою
Ее листва сочилась роем тли.
Лишь солнце из-за тучи иногда
Смягчало скудость золотыми блестками.
Он подошел, раздвинул ветви жесткие,
Но не нашел ни одного плода.
Бесплодная! Зачем и родилась,
И соками земли и неба кормится?!
Рек: "Да не будет от тебя, смоковница,
Плода навеки!" И засохла враз.
Застыв, толпа учеников Его
Дивилась и глазам своим не верила:
Как, отчего тотчас засохло дерево?
И впрямь то чудо! Вправду волшебство!
"Нет, - Он сказал, - коль вера в вас сильна
И коль не усомнитесь то же сможете.
А скажете горе - и от подножия
До пика в море ввергнется она!"
Ученики всем существом своим
Вбирали мудрость слова первозданного:
Буде не будут и они раздаривать
Плодов добра - навек засохнуть им.
Дорогой в камне и тропой в песке
Шли вслед за Равви в город из Вифании,
А позади, как будто изваяние,
Смоковница чернела вдалеке.
Не оглянулись, скорые, а там -
Случилось чудо! Чудо паче прежнего!
В окаменелой кроне жизнь забрезжила!
Вся расцвела, готовая к плодам!
То Он вернул ей жизнь и благодать
От состраданья Своего безмерного.
Но им, некрепким верою, - наверное,
О том прощенье и не надо знать.
И дале шли, и вера их вела,
Ступали, поспешали за Учителем,
А за спиною в облаке живительном
Смоковница, воскресшая цвела!
* * *
Пока в ночи молился Он,
Дремоты сладостная сила
Учеников Его свалила
В траву. И каждый видел сон:
Стояли, заслонив Его,
Стеснились с воспаленным взглядом
Перед нагрянувшим отрядом
И не боялись ничего.
И вышел Иоанн вперед:
"Не надобно кровопролитья, -
Сказал: - Я Иисус. Я Тот,
Кого вы ищите. Берите!"
Иуда вздрогнул, изумясь,
Приблизился с улыбкой странной,
Сказал, целуя Иоанна:
"Сей Иисус!" И в тот же час -
Был схвачен стражей Иоанн!
И отдал жизнь свою во Имя
И вместе с муками своими
Понес на крест святой обман.
"Я спас Его, - шептал, - я спас!"
Но что это? Как будто свыше:
"Дух бодр, плоть немощна", - услышал:
"Не спи же! Бди со Мной хоть час!"
Учитель, наклонясь над ним,
Стоял с нездешними очами,
И небо заслонял в печали
Волос качающийся дым.
И в то же время тот же сон
Был дан Петру, был дан Матфею,
Иакову, Варфоломею,
Был Богом каждому внушен.
И каждый, подавляя стон,
На жертву шел, спасал отважно
Христа и становился каждый,
Взойдя на крест самим Христом.
Но слышали сквозь сон слова:
"Восстаньте и со Мной идите.
Час пробил!" - говорил Учитель.
И встали разом, но едва
Заслышали оружья звон,
Дрекольев стук со всех сторон,
Шаги врагов в растущем гуле,
Вдруг каждый позабыл свой сон.
Там - жили, а теперь - заснули.
К началу>>
А.К. Толстой
(из поэмы "Иоанн Дамаскин")
Благословляю вас, леса,
Долины, нивы, горы, воды,
Благословляю я свободу
И голубые небеса!
И посох мой благословляю,
И эту бедную суму,
И степь от краю и до краю,
И солнца свет, и ночи тьму,
И одинокую тропинку,
По коей, нищий, я иду,
И в поле каждую былинку,
И в небе каждую звезду!
О, если б мог всю жизнь смешать я,
Всю душу вместе с вами слить,
О, если б мог в мои объятья
Я вас, враги, друзья и братья,
И всю природу заключить!
Как горней бури приближенье,
Как натиск пенящихся вод,
Теперь в груди моей растет
Святая сила вдохновенья.
Уж на устах дрожит хвала
Всему, что благо и достойно, -
Какие ж мне воспеть дела,
Какие битвы или войны?
Где я для дара моего
Найду высокую задачу,
Чье передам я торжество
Иль чье падение оплачу?
Блажен, кто рядом славных дел
Свой век украсил быстротечный,
Блажен, кто жизнию умел
Хоть раз коснуться правды вечной,
Блажен, кто истину искал,
И тот, кто, побежденный, пал
В толпе ничтожной и холодной,
Как жертва мысли благородной!
Но не для них моя хвала,
Не им восторга излиянья -
Мечта для песен избрала
Не их высокие деянья;
И не в венце сияет Он,
К кому душа моя стремится;
Не блеском славы окружен,
Не на звенящей колеснице
Стоит Он, гордый сын побед;
Не в торжестве величья - нет, -
Я зрю Его передо мною
С толпою бедных рыбаков;
Он тихо, мирною стезею,
Идет средь зреющих хлебов;
Благих речей Своих отраду
В сердца простые Он лиет,
Он правды алчущее стадо
К ее источнику ведет.
Зачем не в то рожден я время,
Когда меж нами, во плоти,
Неся мучительное бремя,
Он шел на жизненном пути!
Зачем я не могу нести,
О, мой Господь, Твои оковы,
Твоим страданием страдать,
И крест на плечи Твой приять,
И на главу венец терновый!
О, если б мог я лобызать
Лишь край святой Твоей одежды,
Лишь пыльный след твоих шагов!
О, мой Господь, моя надежда,
Моя и сила, и покров!
Тебе хочу я все мышленья,
Тебе всех песней благодать,
И думы дня, и ночи бденья,
И сердца каждое биенье,
И душу всю мою отдать!
Не отверзайтесь для другого
Отныне, вещие уста!
Греми лишь именем Христа,
Мое восторженное слово!
К началу>>
|
